Стихи о творчестве и вдохновении

Зеркальный,искажённый мир,
Мир искажённых отражений,
В нём сам себе я фан,кумир,
С глазами бурных впечатлений…

В нём виден тусклый огонек,
Моих несбывшихся стремлений,
Из уст с душою слов поток,
А за спиною взгляд презрений.

Скорее тех,кому не в сласть,
Души поэта вдохновение,
Но может хоть какая часть,
Людей,найдут в них лик творения…

~ ~ ~ ~ ~

Ты поверь, все слова, что не сказаны
Я скажу, прошепчу, прокричу
Просто всеми затертыми фразами
Признаваться в любви не хочу
Пусть другим эти фразы банальные
Подойдут, чтоб не мучить голов
Ну а я отыскал идеальные
И тебе повторять их готов.

Ты мой ангел, дающий прозрение
Сохраняя от многих грехов
Предлагая взамен вдохновение
Для создания новых стихов
Ты молитва прощенье дарящая
Поселившая в сердце покой
И при этом взамен не просящая
Платы, за доброту никакой
Ты очаг в холода согревающий
Создающий тепло и уют
В темноте яркий свет излучающий
Грея пламенем душу мою.

~ ~ ~ ~ ~

Я многое постиг в стихосложении.
В поэзии изюминка нужна!
Нередко приходило вдохновение,
Бывало, текст шептал мне сатана.

Я втихаря сижу, ваяю строки,
Намерен слово в массы донести,
Но вот «Фуко назойливые токи»
Присутствуют на творческом пути.

Проклятый бес изводит неустанно —
Вчера всю ночь горланил. О, нахал!
Такое плёл, похрюкивая спьяну —
Чтоб я в СП немедленно вступал.

По телу дрожь… Он рыл копытом землю,
Свирепствовал и поднимал дебош.
Не понимал – я внемлю иль не внемлю?
Но я сказал: «Отстань, ядрена вошь!»

Сидят поэты рифмы подгоняя,
У них стихи — блаженствующий рай!
А у меня… Ой, мама дорогая!
В строфе — одни колючки и курай.

Так день за днём карабкаюсь по краю
К вершине Аполлона много лет,
А Муза верит и прекрасно знает,
Что для меня пути иного нет.

И дело остается лишь за малым:
Святой водой обрызгать кабинет,
А, чтобы орошенье лучше брало,
То ладаном окуривать инет.

~ ~ ~ ~ ~

В одной конторе перспективной
и удостоенной наград,
стоял блестящий и массивный,
но зачастую депрессивный
копировальный аппарат.
Гарант английской фирмы «Пристли»
осознавал, что скучен путь —
лишь размножать чужие мысли.
И вновь его виденья грызли,
внушая, что когда-нибудь
наступит время изменений —
он воплотит свои мечты
и, выдав сонм стихотворений,
войдет в поэзию, как гений,
как гений. чистой красоты.
Ведь как-никак — земляк Шекспира
и с Донном сын страны одной!
(Тут, ощутив себя кумиром,
он лихо выделил пунктиром
строку в какой-то накладной).
Вот парадокс: хоть маловато
таких машин «с огнём в груди»,
зато, слизавших мысль собрата,
копировальных аппаратов
среди поэтов — пруд пруди.

Я не хочу прослыть бездушной,
но мнится мне, что до сих пор
в конторе чопорной и скучной
девайс копирует послушно
то реферат, то договор.

~ ~ ~ ~ ~

 

Бессонной ночи полотно
Украсить россыпью шедевров.
Струной натянутые нервы,
Сплетая в нить веретеном.

Достав измятую тетрадь
Из глубины души ранимой,
Плеснуть тоски необъяснимой
И в каждой строчке умирать.

Вина живительный бокал
Меня накроет с головою,
Прекрасных образов волною,
Как будто в шторм девятый вал.

Мечты уйдут с рассветом прочь,
Но полотно бессонной ночи
Не оживилось даже строчкой.
Ведь я опять спала всю ночь.

 ~ ~ ~ ~ ~

Когда б не творчество, сошёл бы я с ума,
Но в сладкий миг ко мне приходит Муза.
Я счастлив, что Поэзия сама
Пока не против нашего союза.

Не обозначив время, тему, срок,
Не разбирая – утро или вечер,
Она переступает мой порог,
И я безумно рад нежданной встрече.

И чтобы доказать потом другим,
Что Ты была, была на самом деле,
Записываю всё. Один в один.
Порою, успевая еле-еле.

А иногда так непонятна речь,
Так голос тих среди чужого шума,
Что хочется закрыть глаза и лечь,
И больше ни о чём уже не думать.

За эти все минуты маеты,
Которые пусть длились бы и год весь,
Я подо всем, что диктовала Ты,
В конце концов, свою поставлю подпись.

 ~ ~ ~ ~ ~

…И вновь попал я в лапы вдохновенья,
Попёрли рифмы дымом из трубы,
Когда я жёг идей моих поленья,
Согреть чтоб красный уголок избы

Души своей, озябшей зимней ночью…
Согрел. Да так, что крыша – ходуном,
Душа взлетела, встретившись воочью
С когда-то частым, но забытым сном,

Где был я всеблагим и всемогущим,
Где истин не алкал, а делал сам,
Где райские взрастил на прахе кущи,
За что мне долго кланялся Адам…

Душа и давний сон слились в экстазе,
Болтая о грядущем и былом,
А я, счастли́во сдвинутый по фазе,
Оковы страхов нёс в металлолом.

Я был в себе уверен и свободен,
Как олигарх, слинявший из страны,
Был моден, детороден и угоден,
Как Казанова в поисках

~ ~ ~ ~ ~

Без идеи и системы,
Просто так – по суете,
Наедал себе проблемы
Мальчик, склонный к полноте.

Знал он лишь тепло и ласку,
И, прося о вкусноте,
Был закормлен под завязку
Мамой, склонной к полноте.

Говоря, что всё нормально.
Их под рокот в животе
Поощрял материально
Папа, склонный к полноте!

Образ схожести с подушкой
Был одобрен всех сильней
Древней бабушкой – старушкой,
Так же склонной тоже к ней.

Их там что, сгубило сглазом
Не давая заодно
Не совсем наполнить разум,
А прикрыть хотя бы дно?

Маху дал творец с проектом –
Вот и вывернулась суть:
Дистрофичным интеллектом
Затруднительно блеснуть!

Импульс был – но быстро смылся,
Кончен бал, погас запал…
Прямо как со мной: склонился –
Но сдержался, и не пал.

То есть, я – по ощущеньям,
В крайней степени живым,
Больше склонен к извращеньям,
И отнюдь не к пищевым!

То линяю, то меняю
Кожуру на чешую –
Всевозможно наполняю
Жизнь чужую, и свою!

Вот бы всем, презрев условность
В виде сходства со скотом,
Наедать себе духовность,
А не жопу под пальтом?

Будь я полубог из местных,
Я б сказал себе: не трать
Сил душевных и телесных
На способных только жрать!

Искру в это не заронишь:
Не суди их по себе,
Ты им — только посторонний,
Ибо склонен к худобе!

~ ~ ~ ~ ~

Живя на перевале диком,
Под нимбом, взятым напрокат,
Ты краем знаешь, что за пиком
Обидно следует откат.

Заблещут звёзды, как монетки,
И он придёт средь прочих тем —
Откат отказа от брюнетки,
И впредь — от водки — всех систем.

Но нынче давят всплески прыти —
И отдаляют эпилог,
А тучи дерзостных открытий
Как кошки, трутся между ног.

Под хор ветров краснознамённый
Душа солирует во мне:
Я равномерно осенённый!
Да, весь в дресве. Лежал в копне.

Зато на севере безухом
Скрипят созвездия — и я
Как шило в мыле, чую нюхом
Неповторимость бытия!

Но миг вершины очень краток:
Туман нисходит на чело —
Лишь сердце рвётся вон из пяток,
Куда от храбрости сползло.

Изобразив руками знаки,
Я музу свистом подманю,
И, в блеске нимба цвета хаки,
Её на сене осеню!

~ ~ ~ ~ ~

 

Что ж ты спишь во мне, мой гений?
Без тебя, за годом год,
Изо всех моих творений
Бесталанность так и прёт.

Лезет, подлая, наружу.
Губит рифму, портит слог.
Выворачивает душу
Наизнанку, как сапог.

Всё стремится, вражье семя,
Подложить в строфу свинью.
И позорит перед всеми
Репутацию мою.

В топ-листе давно другие.
Ты всё дрыхнешь, как сурок.
Просыпайся — летаргии
Вышел твой снотворный срок!

Верю — поздно или рано
Всё равно себя проснёшь.
Без тебя на графомана
Я давно уже похож.

Отовсюду лишь упрёки.
Чё жа делать — не пойму.
Эти горестные строки —
Подтверждение тому.

Просыпайся, милый друже!
Без тебя совсем беда.
И боюсь, что будет хуже.
Только хуже уж — куда.

 

~ ~ ~ ~ ~

 

 

Сверяю график по минутам –
И вдруг пронзает, как стрела:
Чего-то где-то я кому-то
Недодала.

Я в лирическом ударе,
У невроза на краю:
Хочешь – лирою* ударю,
Хочешь – прозой одарю.

Не хватает третьего –
Путнику напутствия –
Лучше не заметь его
Полного отсутствия. )

~ ~ ~ ~ ~

 

Приходите в «Эльдорадо»*,
Пообщайтесь полчаса,
Удивительное – рядом,
Здесь творятся чудеса!

Дух витает вдохновенья:
Пой, пляши, рисуй, играй!
Скольких звёзд – месторожденье!
Эльдорадо тут! Клондайк!

Вам наставник нужен дельный?
«КантюкOFF» – достойный «бренд»!
Скрыт под ним тандем семейный –
Кантюковы «Ге» и «эН».

«эН» – лингвист и мастер сцены,
«Ге» – ниальный музыкант
Откопают, непременно,
В Вас закопанный талант!

Багажом глубоких знаний
Нагрузившись до краёв,
«Мёда» творческих терзаний
Наедитесь – будь здоров!

Вас научат пылко, с чувством,
В вечной, с леностью, борьбе
Не любить себя в искусстве,
А любить его – в себе!

Где – серьёзно, где – со смехом,
Где – по схеме «пряник-кнут»
Педагоги Вас к успехам,
Непременно, приведут!

Без словес высокопарных
В «Эльдорадо» говорят:
«Нет у нас детей бездарных,
Всех здесь – да́ром** одаря́т»!

 

~ ~ ~ ~ ~

 

Когда в башке лишь пустота с нулями,
Поэт, оголодав как паразит,
По дому нарезает кругалями,
Пытаясь что-нибудь вообразить.

При этом он терзает шевелюру,
Клоки волос подбрасывая ввысь:
Вот почему залезший в эту шкуру
Простой – плешив, а гениальный – лыс.

Природа, не являясь маргиналом,
Но будучи натурой чумовой,
Каким-то сверхъестественным каналом
Соединила ноги с головой.

Шли времена, менялись поколенья ,
И способ стал любим, как карамель –
Недаром дурака для вразумленья
Царь посылал за тридевять земель!

Лишь странный камуфлет не сдуть, как пенку —
Эффект такой же, хоть фигуры – две:
Потрогаешь гражданку за коленку –
И сколько мыслей сразу в голове!

И почему порой без визы свыше,
Простым, как хрен собачий языком –
Во что ступаешь – то и живопишешь,
Для пущего эффекта – босиком?

И я не парюсь, подводя итоги,
Распознаю себя – и веселюсь:
-Смирись, писака! Ты – головоногий!
Хотя, по всем приметам – не моллюск…

~ ~ ~ ~ ~

Живем мы. Напиваемся в говно
И сами от себя потом хренеем.
Не каждому ведь было суждено
Померятся судьбою с Прометеем.

Не каждому дано пронзать простор
Икаром или Чкаловым Валерой.
Живем мы, продолжая давний спор
Что рождены, увы, чужою эрой.

Открытия все сделаны до нас
И в гении закрыта очерёдность.
Хоть есть еще надежда, что Пегас
Проявит к нам внезапно благосклонность.

И Музу не тупую привезет,
Чтоб шедеврально попкою вертела.
В поэзии лишь только, идиот,
Ты сможешь стать известным, как Гастелло.

Давно уже все изобретено.
Не станешь пусть ты Пушкиным и Блоком,
Но если пить скандальности вино,
То в мэтры ты пробьешь дорогу шоком.

Пусть будет в строках лишь белиберда,
Но главное противоречить массе.
В элитном списке творческих кидал
Стоять ты будешь вечно на «атасе».

Не важно что убог ты, как поэт,
Ведь знают все тебя, кого не спросишь.
Пегас давно покинул кабинет
И Музу лишь в фантазиях матросишь.

Живем мы копошась, как муравьи,
Среди огрызков призрачного блага.
И ближе нам чужие, чем свои,
Пока все терпит бедная бумага.

И разум наш насилует перо,
Когда мы рвемся в гении, как дурни.
Но слов безумных наших серебро,
Все чаще лишь аксессуар для урны.

«Творить иль не творить. » — решать лишь нам.
Творить. А там рассудят пусть потомки,
Что также будут напиваться в хлам
И корчиться от своих мыслей в ломке.

~ ~ ~ ~ ~

 

Голося скороговорки,
Отовсюду ясно виден,
На весёлых санках с горки
Мчится слесарь Немезидин.

А внизу бандит Дебилов
Попивая шнапс из фляги
Пилотирует уныло
Неказистый Гелендваген.

Строк примерно через двадцать
Им, в итоге всех стараний,
Суждено состыковаться
В грубом санковом таране.

И предписано обоим
Над побитым аппаратом
Оторваться в мордобое
С криминальным результатом…

То есть, выбор не дозволен,
Чем и как я их не мажу?
По стиху – свобода воли
Недоступна персонажу?

Я для них – не укротитель:
Сам собой, и хата с краю…
Не хотите- как хотите,
Я же вас не заставляю!

Не уродуйте друг друга –
Линий тьма, какого беса?
Зарули в кафе, бандюга!
Сковырнись в кустарник, слесарь!

Я традиции порушу,
Всё смешаю в вираже там –
Самого тошнит наружу
От стандартности сюжета!

Не вяжитесь – удержитесь,
Догмы вовсе не суровы!
Может, даже подружитесь –
Вы же оба рыболовы?

Но увы – придавши лику
Цвет и сущность геморроя
Прямиком летят к конфликту
Два клинических героя…

Жоны – пушки заряжоны!
Два осла неумолимо
Так и лезут на рожоны
Вместо чтоб на клёв налима!

Хрен бы с ними! Может, я бы
Не плевался поминутно,
Но в груди от некой жабы
Что-то как-то неуютно.

Может быть, и мне не снится,
Как создатель с бородою,
Машет на меня десницей
И глаголет: «Хрен с тобою!»?

~ ~ ~ ~ ~

 

Воробей глядит с тоской
черненькими бусинками.
Я иду к себе домой —
грустненькая-грустненькая.

Настроение — говно,
ни во что не верится.
А идеи все равно
так в мозгу и вертятся!

Это ж надо воплощать,
в муках чтоб не корчиться.
Вот такая, вашу мать,
я ужасно творческая!

~ ~ ~ ~ ~

 

Как хорошо, когда не спится.
Сверкают мысли, словно стразы!
Приходят рифмы, строки, лица,
Идеи, образы и фразы.

И разделив с тобой подушку,
Узлом завязывая нервы,
Пророчит, шёпотом на ушко,
Шальная Муза блеск шедевра.

Как мысль свежа в разгаре ночи,
В ней дар и отблески таланта.
На лунный свет ложатся строчки,
Как россыпь дивных бриллиантов.

И нет печальнее поэта,
Как нет страшней метаморфоза,
Когда сменяется, с рассветом,
Твоя бессонница склерозом.

~ ~ ~ ~ ~

 

Как охота в день весенний
Простереться ввысь и вширь!
Но, размах поползновений
Душит подлая цифирь.

Ей известно, что порывы
Индивида и толпы
В лучшем случае – не кривы,
В худшем – слепы и тупы.

И фантазия убога,
И идея не свежа…
Вдохновение – намного
Ненадёжней чертежа!

Словом, мы не в райской роще
Обживаем свой шесток,
И сварганить кубик проще,
Чем барочный завиток.

Гибок ум, душа игрива,
Но без точного числа
От порыва до прорыва –
Как от Осло до осла.

Жизнь летит, как неродная,
Как кабан через кусты,
Всё на свете усложняя
В вечной жажде простоты.

Подмастерье — без напряга
Лезет вверх по ремеслу.
Всей душой стремится скряга
Не к деньгам, а к их числу.

Лжеучитель сивомудый
Оформляет мастер-класс,
В бесконечные талмуды
Пишет женщин ловелас…

От Шампани до Китая
Всюду схожая хе…ня:
Все чего-нибудь считают,
Пальцы грязные слюня.

И навряд ли им удастся
В честь весеннего денька,
И сударушки грудастой
Забубенить песняка!

Только я пройду по миру,
За собой ведя весну,
И магическую лиру
Как гармошку растяну!

Дерзкой кистью солнце трону –
Пририсую блеск лучу,
Даже мёрзлую ворону
Улыбаться научу!

И пройду хоть в рай, хоть к чёрту,
Хоть начинкой в беляши –
Повинуясь не расчету,
А движению души!

~ ~ ~ ~ ~

 

С чушью – так: сперва пойдёт,
А потом – как в лоб подковой…
Я придумал анекдот –
Не смешной, но бестолковый.

Кто же знал, что эта муть
Воплотится беззаконно –
Ни с чего, не как-нибудь,
А с дотошностью шаблона?

Мелкий бес пробрался в тыл
С криком –«Щас мы им покажем!» —
И себя я ощутил
Одиозным персонажем.

Не хотел, а учудил:
Беспардонней глупой клуши
Наварачкал лабуды –
Да и вляпался по уши!

А творцов такой брехни
И пацан, и дед сопливый
В наших весях искони
Называют «Пёс глазливый»

Что нарезал – то и мерь,
Словоблудью вызнав цену –
И насчёт других теперь
Я молчу, как рыб о стену!

Хорошо, что я ещё
Чужд похабных ощущений,
И не стал острить насчёт
Аморальных извращений…

Добру молодцу – урок,
Дабы попусту не брякал:
Затыкай фонтан, пророк!
Не гони коней, оракул!

~ ~ ~ ~ ~

 

Не впечатлило ваше декольте,
Не вдохновили острые коленки
Дополнить прейскурант любовных тем
Съедобной эротической «нетленкой».

Без вдохновенья за неделю скис;
Нет пышных форм, трепещущего бюста.
Какой тут к чёрту трепетный лиризм,
Откуда взяться свежести в искусстве?!

Когда в кровати — «суповой набор»,
Откуда взяться гениальной строчке?!
Ни рифмы, ни метафоры — позор!
Всё из-за вас: тщедушных, худосочных!

~ ~ ~ ~ ~

 

Есть ли в нас неземное?
(а не скорбь и не гнёт).
Вроде ж всякой весною
што-то да промелькнёт.
Может где-то в остатке
жахнет в печень тайком,
как по темени тапком
благолепным стишком.

За него б ухватиться —
вот и пламя свечам.
Оттого и не спица
«скрипачам» по ночам.
Но отдёрнуты руки
от находки. Сирéчь,
искры мять (по науке) —
только пальцы обжечь.

Да по Саньке ли сани?
Обскажу как родным:
«Не пошли бы вы в баню
со своим неземным!»
Вишь и хотца — да колко.
. и на кой оно ляд
мельтешить стрекозёлкой?

Всё равно ж приземлят.

~ ~ ~ ~ ~

 

Я написать решила стих
Про МММ и про Мавроди,
Сижу и мучаюсь как псих,
А муза что-то не приходит.

Чесала репу битый час,
И вот, пожалуйста, на милость,
Вам заявляю без прекрас,
Мне муза пьяною явилась.

Окутал мозг сплошной туман,
А эта бздит : «Алёна,знаешь,
Пиши про водку и стакан,
Если меня ты уважаешь!»

С трудом сумела убедить,
Я надышавшись перегара,
Что не пишу сейчас про «пить»
И с музой этой мы не пара.

Порвав с той самозванкой нить
В раз указав её дорогу,
Вдруг слышу:»В тексте мало тить!
А надо бы чтоб было много!»

Другая — сбросив тормоза,
Диктует стих мне вроткомпотский,
И округляются глаза
От рифм похабно-идиотских*

И сил, чтоб музу вразумить
Опять потрачено не мало.
Она спросила, сбавив прыть:
«Неужто не туда попала?!»

Сложилась эта вот херня,
Ведь моя муза где-то бродит,
А кто-то пишет за меня
Про МММ и про Мавроди.

 

~ ~ ~ ~ ~

Ему противны водка и грибочки
И лишнее пространство для капелл –
Философу достаточно и бочки,
Чтоб ум его, как чайник, закипел.

Не слишком-то дрянь поредела,
И слишком упрочилась мразь:
Политика – грязное дело,
Но многие лезут в ту грязь.

Если на пределе дух и нервы,
А из душ огонь – как из мортир,
Творческая злость творит шедевры,
Злой творец – в крови и язвах мир.

Для того даны глаза и уши,
Чтобы видеть-слышать, что есть тут:
Даже если есть в аптеке груши,
Без рецепта их вам не дадут.

В защиту слабых голос не сорви
И не марай про них больших плакатов:
Рождаются фанаты от любви
К певцам, что так похожи на фанатов.

Желанием большим душа объята
Красиво жить и в зной и в холода:
Здоровье – это главное, ребята,
А вредные привычки – ерунда!

Люби весь этот мир, в котором
Ты пуп земли – не вошь:
Чем больше должен кредиторам,
Тем дольше проживёшь.

Крест поставлен святым и Иуде
Всепрощающей чистой рукой:
Здесь сегодня покоятся люди –
Раньше им только снился покой.

О потере плачь не плачь,
Чёрный юмор – символ власти:
С чувством юмора палач
Рубит голову на части.

Без болезней чуден свет,
Люди лучше, сам святей:
При склерозе болей нет,
Но навалом новостей.

~ ~ ~ ~ ~

 

Стихач раскрыл тетрадку со стихами,
На что Пегас заржал, как от вина:
– И-го-го-го! (Пусть будет между нами)
Тебе-то Мнемозина на хрена?

По сведениям, ты – большой учёный,
Уранией обласкан, говорят,
Куда несёшься в рифмы заключённый,
Форму́лами обвитый кандидат?

Не будешь ты сердца сжигать глаголом,
Такое инженерам не дано,
Ведь это, дорогой, как смена пола
Что результатом – он, она, оно?

– Молчи, кобыла, схватишь по сусалам!
Пускай не попадаю я в размер,
Но чувствую в себе потенциалы –
Сто тысяч вольт и миллион ампер!

Нас, технарей, поток не истощится,
Наш стих (цитата) толщу лет пробьёт.
Смотри-ка, Александр Городницкий,
Почти сто лет, а до сих пор поёт!

~ ~ ~ ~ ~

С утра включаю радио – поют всё по-английски,
Как будто в завоёванной уже живу стране.
И словно эта ерунда понадобится в жизни, –
Их «поп – культуру» тухлую навязывают мне.

Как о святыне, с придыханьем, с трепетом фанатским
С утра до вечера твердят ведущих голоса
О жизненном и творческом пути певцов кабацких,
За океаном просиявших.
Имя им – Попса.

Как будто нет у нас в стране проблем и дел важнее!
А Западу – уж точно нет главнее ничего,
Чем нашим молодым внушать, что эта ахинея –
Нужнее им, чем музыка народа своего.

И то сказать: зачем отцы и сеяли, и жали,
Зачем пахали землю, чтобы хлеб посеять вновь?!
Кривляясь, на подмостках петь – они смогли б едва ли,
Фанатов не грозила им безумная любовь.

А следом – и певичек под названием «дешёвка»,
И актрисуль смазливых нам превозносить велят…
На шее у народа все они уселись ловко:
Не пашут и не сеют, – а имеют всех подряд!

Насколько же полезнее для кошелька и славы
Под фонограмму молча рот, как щука, разевать!
А при удаче – светит им и остров в океане, –
Еврея только надо бы в продюсеры нанять.

Солист, пропрыгав три часа по сцене с микрофоном,
Побольше «бабок» загребёт, чем тракторист — за год!
Не говоря уже о педагоге иль учёном…
К тому же там – мозги нужны. А здесь – наоборот!

С восторгом воспевают СМИ и двухметровых фурий,
Что маршируют, с подиума злобно в зал глядя,
Как будто манекены эти – светочи культуры,
Без их нелепого тряпья – и дня прожить нельзя.

Ничтожеств «звёздами» считать – дебилы могут только.
Те, кто зовут их «звёздами», – продажные лгуны!
В России, где так много бед, они нужны настолько,
Насколько вши нужны во время тифа иль войны!

Не хуже их устроились бездарные писаки.
Бульварных множество томов, в которых смысла нет,
Доказывает ясно нам, что мы – уже в клоаке:
Имея совесть, – кто бы стал печатать этот бред?!

Кругом:
самокопание самовлюблённых геев,
И самовоспевание актёров и певцов,
И самовосхваление лукавых прохиндеев,
И самолюбование всевластных подлецов.
Саморазоблачение бесстыжих депутатов,
И самораздевание ведущих теле – шлюх,
И саморекламированье наглых демократов,
И саморазрушение всего и вся вокруг.

В нас убивают нравственность, морали нас лишают,
Нас превратить стараются в подлейшее жульё, –
Когда детали гнусные их жизни разглашают
И нюхать предлагают нам их грязное бельё!

По миллиону в год народ в России вымирает!
Но пир среди чумы в стране устроила Попса.
От мыслей и труда она народ наш отучает,
Чтоб он не мог услышать патриотов голоса.

Нам врут, что Сталин винтики растил из молодёжи.
Он вырастил строителей, защитников страны!

А нынешние власти – на врагов страны похожи:
Лишь паразитов и рабов хотят растить они.

~ ~ ~ ~ ~

 

Сказал когда-то Достоевский:
Для творчества – страдать нам надо.
В благополучной скуке шведской
Верх творчества – ансамбль АВВА.

Как на безрыбье признаётся
За рыбу колбаса порой, –
Музей там «АВВА» создаётся,
И Гамсун Кнут там – Лев Толстой.

И как с Россией им сравниться?
Народу меньше, чем в Москве, –
Во всей стране. Спокойно. Чисто.
Порядок наведён вполне.

~ ~ ~ ~ ~

Жизнь обывателя удобна:
Не надо думать и искать…
Игре компьютерной подобна, –
Не жить – на кнопки нажимать.

И всё устроено так чудно!
Но механизм – не надо знать.
И виртуальные их чувства –
Таким же мыслям их под стать.

Но требует природа властно
Чувств настоящих. И взамен
Своих – угасших безвозвратно,
Возводят в культ здесь смерть и тлен.

О кладбище лелея мысли,
Себе нервишки теребят, –
Всё интерес усопший к жизни
Реанимировать хотят.

И в жажде острых ощущений –
Хоть чёрту душу продадут.
Не потому ли к извращеньям
Так толерантность здесь блюдут?!

И будоражат так искусно
Свои умолкнувшие чувства,
Чтоб и продлить, и сохранить
Свою искусственную жизнь.

~ ~ ~ ~ ~

Но над природой мы не властны:
В дверь выгонишь – влетит в окно.
И мстят подавленные страсти,
Ненужные давным-давно.

В тоску перерастает скука,
А вслед – депрессия идёт…
И не обретший силы духа –
По жизни в пустоте бредёт.

А нам подобный путь заказан:
В России – дел невпроворот,
Хоть либералами навязан
Нам «Португальский поворот».

Неужто станем, как холопы,
Мы этим дохлым подражать,
И третий задний двор Европы
За образец себе держать?!

На карте этих «мизантропов»
И в лупу трудно увидать!

 

~ ~ ~ ~ ~

Поэзия — балет.
Разбег — толчок — полёт.
Бывает, стих, как дед
Хромающий, ползёт.
Чеканя шаг, идёт
Другой — за маршем вслед.
Бывает, стих гавот
Танцует и фокстрот,
И даже менуэт.
Стих есть. Полёта нет.
У Вас в стихах — полёт.
Покруче, чем балет.

~ ~ ~ ~ ~

Когда народ внимал корыстным бесам,
На рыночные пялясь миражи, –
Меня учила думать поэтесса,
Учила правду отличать от лжи.

Она мне прививала уважение
К Советской власти и её вождям, –
Когда над ними ширилось глумление
Такое мерзкое, что стыд и срам!

Она мне говорила:
«Либералы –
Птенцы из смердяковского гнезда!»
О Западе иллюзий не питала.
Она была возмущена, когда
Ей приходилось слышать, что фашистам
Сдать надо было гордый Ленинград,
И что заградотряды коммунистов
Гоняли в наступление солдат!

И экономике социализма
Не предпочла буржуйский хищный «рай».
Советовала:
«О капитализме
Сказал всё Ленин. Ленина читай!»

Она не верила, что Запад – Мекка,
Бежать за ним должны мы во всю прыть.
Она была Советским человеком!
И завещала мне такою быть.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Deviko.ru